lekaru

Вообще-то я не люблю обсуждать прочитанное. Даже просмотренные фильмы обычно не обсуждаю. Иногда могу сказать, что книга мне понравилась. Обычно даже этого не могу. То есть мне нравится, нравятся все книги и фильмы, которые через меня проходят, но это же разные вещи - Dot the i, например (почему-то он сегодня вспомнился), и Ромовый Дневник (из последнего). Второй я смотрела с истинным удовольствием, но на выходе из зала на вопрос "Понравилось?", не смогла ответить. А первый я пересматривала неоднократно, хотя нет там ничего супер-мега-глубокого и концептуального.

Но я вообще-то не об этом.

Никогда не обсуждаю книги. Это не принцип, просто мне надо себя как-то очень неестественно вывернуть, чтобы начать рассуждать об их героях и событиях. Прямо бррр. Но вот сегодня читала Фоера (кстати, понравился, хотя очень уж одинаковые приемы использует для создания нужного настроения) и задумалась - интересно, а все так же понимают вот эти вот буквы, или таки здоровенную часть того, что я вижу в процессе чтения, я придумываю сама.

И ведь не проверишь. Даже не потому, что нельзя залезть другому человеку в голову и бла-бла-бла, а потому что бесит меня обсуждать то, что мне и так понятно. Чужое мнение - это, конечно, ценно до неимоверности несусветной, но если оно ничего не может изменить - то какой резон его выпытывать?

Я совсем разучилась писать гладкие интересные тексты:|

Это мой седьмой пост (остальные были удалены эдак с месяц назад безразвратно, я таки собралась и сделала это=))).
Этот тоже будет тупым и ненужным, поэтому его я тоже вскоре удалю, наверно. Или окончательно забью на жж (всем судорожно бояться!)
Оставила записи, которые самой приятно читать. Вы понимаете? 6 штук за несколько лет ведения дневника, грееебаный насос. А главное, что во всех этих грустненьких сопельках, солнечных лучиках, яростных бравадах были все, с кем я сталкивалась за свою жизнь, я всех доблестно отражала и принимала своё отношение к ним за себя. Все были, кроме меня, понятное дело.

Оказывается, я - это не то, как я взаимодействую со всеми вами и многими-многими другими. Не мои псевдолюбовные псевдопереживания. И даже ворох душевных болячек, которые мы вместе с моими дорогими близкими и далекими напридумывали, - это не я.

И это не потому, что я не знаю, что я такое. Давно уже стала понимать и ощущать: это я, а это - то, чего я боюсь или то, какой хочу быть. Я уже почти забыла, для чего я всё писала. Наверно, для того же, для чего и сейчас: чтобы кто-то что-то узнал обо мне. Один мой, кхм, хороший знакомый (ну, как хороший... ну так, хороший) когда-то назвал меня апельсином в твердой шкурке. Я тогда, наверно, обиделась, не помню, но я тогда на всё обижалась, так что дадада. А ведь правда. Оранжевый, вкусный, наверно, да и корка мягкая вроде, а хрен его вскроешь, только всю морду едким маслом забрызгаешь. Теперь мне проще высказать конкретному человеку конкретные мысли, чем стучать по клавиатуре. А если херово и хочется пожаловаться - пообниматься с кем-нибудь, кто поймет и попадется под руку. Или пореветь. Или еще что-нибудь. Это называется "эмоции, мать вашу", и их надо выражать (туда, откуда они пришли, желательно), а не давить из них апельсиновые соки на странички в интернете.

Щито-то я запуталась в мыслях и стало нудно. Заканчиваю.

Моё дорогое эго вкупе с моим взлелеянным ЧСВ не хотят удалять жж, потому что это очень уж картинно, но и просто заглохнуть и по-тихому уйти им не хочется - маловато пафоса. Поэтому надо выдавить из себя еще постов дцать, пропитанных иронией к несмышленному существу, которым я была. Да и ко всему человечеству тоже. Смотрите, я предупредила.

А всё из-за того, что Шифу уехал в Казань-град набираться уму-разуму у Мастера. Поэтому тёток, которых он должен был сегодня тренировать, тренировала я.

Строго говоря, не такие уж они и тётки. Потому что есть среди них немного вполне-себе-даже-дядек, молодых и стройных. Еще есть девочка лет 12-ти и пара девушек. И женщины - лет за 40 в основном. Есть стройные, есть полные.

Но, когда смотришь на группу, стройные дядьки почти не видны, потому что их меньше как по количеству, так и по объему. Меньше, чем тёток. Поэтому группу в целом я зову уменьшительно-ласкательно - тётки.

Один раз я у них уже вела. Они тогда попросили быть помягче, чем Шифу, и тренировка получилась вялой и зевотной. Поэтому сегодня я была сурьёзна и сурова. Надо отдать должное, группа в полосатых купальниках не ныла. Не знаю - то ли халтурили, то ли терпели. Я была первый час мокрая, а они всё-таки послабее будут.

Меня тётки считают красивой, гибкой и быстрой. Не разубеждаю, пусть. Лишь бы не считали Папой Римским, я - не он.

Постояли деревцами. Долго стояли, молодцы. Покрутили суставами, хрум-хрум. Потупили в стойках, помахали лапками, попыхтели в мабу, прервались. Кстати, забавно: когда говоришь: пыхтите, мол, легче будет, а сама так просто стоишь, все стесняются и тупят молча. Стоит тренеру запыхтеть, как просыпается полчище какающих ежей (судя исключительно по звукам).

Далее шла проникновенная семиминутная беседа с администраторшей об энергиях и вселенском свете. Брррр. Улыбаемся и машем киваем, пусть. Если я считаю это тупым трындением, это моё личное дело, а тётке нужны слушатели. Гаденько ухмыляясь, предложила группе продолжить.

Продолжили. Потянули нижние лапки, помахали верхними, еще помахали и еще. Поделали 24-ю форму. Сначала вместе, потом без меня. Я верю, что когда-нибудь они ее всё-таки запомнят и перестанут повторять за теми 5-ю (максимум!) человеками, которые помнят движения (еще я верю в бескорыстных людей, вечную любовь, мир во всем мире и в то, что завтра встану к 1-й паре). Молодые стройные тетки в основном уже выучили, молодые стройные дядьки пришли недавно, помнят не очень хорошо, но не повторяют за другими, стараются самостоятельно вспомнить. Дядьки - это благо, вот что.

Потом легли на коврики, снова потянули нижние лапки, подержали их в воздухе, поизображали сосны, дубы, тополя, ивы, ясени, яблони и реееедкие-редкие берёзки (если я сейчас скажу хоть слово про баобабы, вы сочтете меня совсем злой. А, всё, поздно, уже сказала). Далее блаженно валялись в расслаблясане. В полумраке. Таскали по телу теплые шарики, улыбались себе, благодарили себя, прочая херня.

Очнулись, улыбались добрыми бессмысленными улыбками, щебетали то ли слова, то ли просто буквы - не вслушивалась. Благодарили с широкими улыбками. Видимо, им и правда понравилось. Я довольна и немножко счастлива, спасибо, спасибо.

На станции был мужик в косухе и с бутылкой водки. Смотрел задумчиво, то ли хотел предложить, то ли боялся, что отниму. Я всегда после тренировок впадаю в очень странное состояние, и мужики смотрят задумчиво. Не подходят с тупыми вопросами, как обычно, а стоят и смотрят. Странные люди...

И никакой травы не надо, от занятий и так штырит.

Так что приезжайте на тренировки, у нас тётки и весело.

У него охрененная стрижка и седые виски. Седина стала пробиваться лет в 25, он жутко переживал, выдергивал волоски. Потом стал закрашивать.
А потом он стал таким, какой он есть сейчас, и полюбил свою седину.
(Все женщины от нее в восторге).
Он немножко на меня похож, часто спрашивают: вы папа с дочкой, да? Нет.
Он лет на 20 меня старше, точно не знаю. Не знаю, сколько ему, не помню, сколько мне, как обычно. Он смеется, называет меня часто - дитя.
Высокий, смотрю на него - голову вверх задираю. Смотрит не свысока, а сверху - так, наверно, смотрит каждый Мастер.
Черты заостренные, речь - под стать. Подкалывает, подкалывает...
Было сколько-то жен. Интересно, сам-то помнит, сколько? Не парится, не расстраивается, не напрягается. Никогда. Ни о чем. Говорит, был когда-то молодой-глупый, напрягался. Я не верю, конечно.
Естественно, влюблена в него. Не сильно. Просто потому, что в такого невозможно не влюбиться, сами видите. И учиться это помогает: смотрю на него, ловлю каждое слово и движение. Конечно, влюбленность - мелочь. В основном цепляет то, СКОЛЬКО он знает и умеет. Я думала, не бывает таких людей.
Он тоже немножко влюблен. Просто потому, что я молодая, новая, жизнь через край пышет, потому, что на него похожа, потому, что так ему со мной интересней. И еще потому, что я не умею невзаимно. Смеемся друг над другом.
Я его уважаю. Никогда это слово не было таким емким. Вежливая с ним. А иногда как ляпну - ну, как обычно. Смеемся.
Не важно, чему он меня учит. Мне все интересно - боевые искусства, внутренняя работа, раскрытие-всего-что-только-можно. Чай. Кофе, вино, водка)) Не важно.
Еще просто делится опытом. Его-то у него навалом.
Главное, что он дал мне, - вот:
"Бери все, что я тебе даю, переживай это, добирайся до понимания этого, запоминай, - и иди сама. У тебя свой путь, я просто рассказываю тебе, какой выбрал Я. И никакие мои слова не принимай всерьез. Не верь мне, проверяй, копайся. Я не скажу тебе, как и куда идти, я просто учу тебя поднимать ноги".
А я думала, что никогда никого не смогу считать Учителем... Созрела.

Иногда в твою жизнь возвращаются люди, которые когда-то что-то в тебе перевернули, кто-то, с кем постоянно смотрели друг другу в глаза, а потом опустили взгляд, а когда подняли, увидели только небо, небо до горизонта и - не души.

Ты тогда безумно переживал, но не из-за того, что случилось, а из-за несвершившегося. А ведь все было... Ты писал письма. На них отвечали в том же духе, или не в том же, или не отвечали - неважно. Ты никогда не жил от письма до письма, это, конечно, слишком, но дышал точно так. Вздох: пришло. Легкие заполняет то ли воздух, то ли вязкое, сладкое с привкусом мяты счастье. Читаешь, задержав дыханье. "Все-хо-ро-шо",- осмеливается наконец простучать сердце, и ты выдыхаешь, - как полагается, с облегчением.

И ты пишешь ответ не думая, надо ли дышать, забывая все рефлексы на свете. А потом ждешь, ждешь... Хватаешься, задержав дыхание, за каждое пришедшее письмо, но сердце каждый раз гулко и больно бьет в грудь: "Нет, нет. Нет".

А потом все-таки приходит Оно, и ты снова жадно вдыхаешь, и от кислорода и счастья, резко ударивших в грудную клетку, сильно кружится голова. И ты даже не осознаешь толком, что именно тебя так радует, - этот почерк и щекочущие грудь фразы или возможность дышать.

Потом все проходит. Иногда резко, иногда постепенно. Ты в какой-то момент понимаешь, к чему это идет. Ни к чему. И боль заползает в висок, сначала правый, потом аккупирует всю голову, расползается по шее и позвоночнику тянущим стоном. Хочется стиснуть зубы, спрятаться, убежать, или вернуть хоть что-нибудь, что-то...

Потом, со временем, ты успокаиваешься. Начинаешь понимать (или убеждать себя?), что ничего бы не получилось, или просто что все к лучшему. Фраза на все времена и все болезни. Потом - опять-таки, со временем, ты осознаешь все, что с тобой происходило, полностью понимаешь человека и искренне вознамериваешься простить и его, и себя, и все на свете Высшие Силы за то, что так получилось. Вернее, не получилось.

А потом память сжаливается наконец-то и перестает так часто подсовывать тебе взгляды, движения, слова...

А потом, через уйму времени после того, как все закончилось, даже через уйму времени после того, как ты успокоился, в каком-нибудь ICQ ты читаешь сообщение вроде: "Привет. Помнишь меня?" И по застарелой привычке глубоко вдыхаешь.

А комната серо-оранжевая, это всё красная свечка, это тяжелый сизый дым.
Они играют друг с другом, друг в друга, друг другу, чтоб сделать вечер совсем седым.
Они не ищут - живут, как проще, как гуще воздух и тяжелей,
А в этой комнате - дым, мало света, полгорстки ветра и маленький Водолей.

Я чувствую, я умею, - хоть иногда немножечко больно,
хоть иногда немножечко задыхаюсь.
Я видела свою прошлую жизнь, - знаете? А нынешнюю как-то неясно. Неявно. Иногда. Все, кто меня любил, кого любила, - пристроены, каждый греется под своим любящим солнышком. От этого бесконечно радостно, наконец-то
спокойно
и чуточку горестно, -
вот и стала тем самым досточтимым опытом.
А иногда прямо чувствую себя в чьих-то аккуратных осторожных руках -
на глазок определяют вес, рост, стоимость,
цвет волос,
глаз,
находят центр тяжести,
представляют,
как будут лететь, подкидывают пару раз, примериваясь, -
и швыряют. Точно в цель.
Ещё бы, у меня же крылья, я же не могу подвести, не долететь.
А всё же - знаете? - есть в этом мире кто-то, о ком я почти ничего не знаю. Но я точно знаю, как он спит и как дышит.
И я вечно лепечу какую-то несуразицу, говорю колкости, чушь,
даже гадости,
дюже вот нужно с самой собой возиться, так ведь нет, продолжаю. И доказываю снова, что ни к кому не привязана, с пеной у рта доказываю! А зачем - даже самой ведь это не нужно. Просто в сотый раз пытаюсь перед собой оправдаться за это несносное чувство свободы.
И, так и не оправдавшись,
засыпаю,
чтобы утром в тысячный раз не проснуться.
Я так привыкла.
Но это, знаете ли, кромешная чушь и ерунда. Зато я точно знаю, я своими глазами видела, как кто-то спит и как дышит.